1517 год, земля Юкатана. Всё, что знал Лапа Ягуар, рассыпалось в прах за считанные часы. Воины враждебного племени ворвались в его селение на рассвете. Пламя пожрало родные хижины, крики смешались с дымом. Тех, кто выжил, сковали верёвками и погнали прочь от пепелища.
Теперь его ведут по каменистой тропе к городу, где в жертву приносят сердца. Каждый шаг отдаётся в висках тяжким стуком. Смерть уже протягивает к нему холодные пальцы. Но где-то в глубине, под грузом ужаса, теплится искра. Вспоминается смех сына, тёплые руки жены, тихие вечера у очага. Это не просто воспоминания. Это то, ради чего стоит бороться, даже когда сил почти не осталось.
Лапа Ягуар медленно сжимает кулаки, чувствуя, как немеют от верёвок запястья. Страх ещё здесь, он сковывает тело ледяной дрожью. Но сквозь него пробивается иное — яростное, упрямое желание жить. Чтобы увидеть их снова. Чтобы однажды вернуться к пепелищу и посадить новое дерево на месте сожжённого дома.
Он украдкой осматривает колонну пленников, примечает ослабевший узел на верёвке у идущего впереди старика. Охранник справа на мгновение отворачивается, поправляя набедренную повязку. Миг. Всего лишь миг. Но иногда и этого достаточно.
Лапа Ягуар делает глубокий, беззвучный вдох, наполняя лёгкие воздухом, пахнущим пылью и страхом. Он больше не пленник, идущий на заклание. Он — зверь, загнанный в угол, готовящийся к последнему прыжку. Ради того, что дорого. Ради завтрашнего дня, который должен наступить.